https://www.instagram.com/p/Det4kJcg5J2

Я считаю, что да, потому что подозрительно, что он очень спешит переставить всех в парламенте, маслихатах и правительстве. Думаю это будет крайне непопулярное решение, поэтому ему нужно, чтобы к этому моменту народ подошел ещё не слишком обозленным (который уже злится сильнее с каждым днем из-за высокой инфляции), а в момент выборов в государственных институтах должны сидеть только послушные, которые не присоединятся к митингам, если они начнутся и не начнут тихий саботаж его приказов, как было во время января 2022 года. Также я не верю в преемников, так как они могут снести его подняв январские дела и для него безопасней всего оставаться во власти.

Traveling abroad has made me realize that, even though Almaty has +2m people, it feels quite empty in most pedestrian roads, with very few clusters that attract pedestrians (ie. Mega/Dostyk Malls, Panfilov street, tourist-packed Green Bazaar…), and even then, they are generally only very busy on weekends.

Cars, on the other hand, are everywhere. Sometimes, there seems to be that there are more cars than people. Take for example Forum Mall: the parking is FULL of cars. But when you go up the mall, it’s empty. You might see streets full of parked cars, but nobody walking…

Abroad, I get that the population density could be higher, due to historical urban planning (ie. Tbilisi with half of population, feels like people are everywhere, businesses stacked next to each other).

Maybe it’s good for locals to have “breathing space” but I feel like for businesses its tougher to depend less on pedestrian traffic and more on whether you have parking spots (which will be used by non-customers).

I was on a different site and saw someone claim that the later is the correct spelling. I hadn’t seen it before so I’ve decided to ask

Может мне хоть кто то пожайлуста объяснить, есть ли кпп нету его, следят за тобой или нет, нужно разрешение или нет..

On the internet we cuss each other and fight over history and lineage. Then when we meet irl, we hug and kiss, calling each other brothers and sisters. Wtf are we?

Добрый вечер! Подскажите, пожалуйста, моя девушка столкнулась с п2п мошенничеством в Казахстане на одной платформе. Она уже нашла адвоката, но сейчас хочет найти людей, которые могли пострадать от того же человека, что и она. Есть ли какие-то группы/чаты, чтобы была возможность подать совместное заявление. Заранее рахмет!

https://www.instagram.com/p/Det_Xsyuq3P

Greetings to all. Would you be so kind to let me know if I can find this chocolate - which is probably Kyrgyzstan originated - in Almaty? Any insight will be greatly valuable.

Thank you in advance.

Сәлем!

Қазір мен Central Asia Peace Scholars 2026 бағдарламасына қатысу аясында өзімнің Capstone Research Project зерттеуімді жүргізіп жатырмын.

Зерттеуімде компанияның әлеуметтік жауапкершілігі, инклюзия және кемсітпеу туралы ақпараттың адамдардың тұтынушылық таңдауына, компанияға деген сеніміне және көбірек төлеуге дайындығына қалай әсер ететінін зерттеймін.

Сауалнамада мен бірнеше гипотезаны тексеріп жатырмын: адамдар үшін жай ғана компанияның мәлімдемесі маңызды ма, әлде нақты тәжірибелер маңыздырақ па, тәуелсіз тексеру сенімді арттыра ма және баға өскен кезде бұл факторлар әлі де таңдау жасауға әсер ете ме.

Бұл жұмыс маған тек осы жоба үшін ғана емес, болашақта магистрлік диссертациямда және докторантураға түсуге дайындық барысында да пайдалы болады деп үміттенемін. Болашақта академиялық бағытта жұмыс істеп, адамдардың мінез-құлқын, экономикалық таңдауын және шешім қабылдауын зерттегім келеді.

Сауалнама:

• 18 жастан асқан адамдарға арналған
• анонимді
• шамамен 7-10 минут
• қазақ, орыс және ағылшын тілдерінде қолжетімді

Сілтеме:
https://forms.gle/2N4NEVrraJak87Y36

Қатысқандарыңызға алдын ала үлкен рақмет!

Егер зерттеу туралы сұрақтарыңыз болса, маған жаза аласыздар. Өз парақшамда зерттеудің алғашқы нәтижелерімен де бөлісіп жүрмін. Егер кейін толық нәтижелер немесе қандай да бір нақты мәліметтер қызық болса, олармен де бөлісуге дайынмын.

Всем привет!

Я провожу это исследование в рамках своего участия в Central Asia Peace Scholars 2026.

В работе я изучаю, как информация о социальной ответственности компании, инклюзии и недискриминации влияет на потребительский выбор, доверие и готовность платить больше.

Сейчас я проверяю несколько гипотез: важны ли людям просто заявления компании или конкретные практики, повышает ли независимая проверка доверие и сохраняется ли этот эффект, когда цена товара становится выше.

Надеюсь, что эта работа пригодится мне не только в рамках текущего проекта, но и позже для магистерской диссертации и при подготовке к поступлению в докторантуру. В дальнейшем я хочу развиваться именно в академической сфере и исследовать поведение людей, их экономический выбор и принятие решений.

Опрос анонимный, занимает примерно 7-10 минут и доступен на казахском, русском и английском языках.

https://forms.gle/2N4NEVrraJak87Y36

Всем большое спасибо за участие!

Если будут вопросы по исследованию можете написать мне. На своей странице я также делюсь промежуточными результатами, а позже буду рада поделиться и более подробным анализом.

Hi, We are a group of 4 Travellers who wish to visit this glacier on 11th of november,2026

Can you please share more details regarding tour operators etc

Thanks

Смерть кощеева - в его источниках финансирования

Я преклоняюсь перед способностью Фельштинского видеть исторические процессы на десятилетия вперед. Он умеет разглядеть не только происходящие события, но и логику их развития. Однако в данном случае я с ним не соглашусь.

Да, удары по Москве необходимы. Без способности Украины переносить войну на территорию России, разрушать ее военный потенциал и лишать российское руководство ощущения безопасности победа Украины становится значительно менее вероятной. Речь идет не просто о войне двух государств. Речь о противостоянии свободы и деспотии, демократии и чекистского режима, права и произвола.

Но решение не только в ударах по Москве.

Смерть чекистского режима в способности финансировать собственное существование и войну.

Пока у российского государства есть деньги на производство оружия, закупку компонентов, содержание силового аппарата и восполнение военных потерь, оно будет продолжать войну. Потеряет один ресурс - найдет другой. Лишится одного маршрута поставок - выстроит новый. Столкнется с внутренним дефицитом - переложит его на население, увеличит налоги, сократит гражданские расходы.

У режима остается пространство для маневра, пока сохраняются ресурсы, которыми он может маневрировать.

Поэтому удары по военному потенциалу России и лишение ее источников финансирования - не альтернативные стратегии. Это две стороны одной задачи. Первая уничтожает то, что уже создано. Вторая ограничивает возможность создавать новое.

Можно разрушить российский военный завод. Но если оставить режиму деньги на строительство следующего, стратегическая задача не решена.

Именно поэтому я считаю перекрытие источников финансирования одним из центральных условий победы Украины.

Европа финансирует государство, которое ведет против нее войну

Самое поразительное в этой истории - близорукость европейских элит.

Война России против Украины - это не локальный конфликт, который можно изолировать за пределами Евросоюза. Это война против европейской безопасности, против принципа нерушимости границ, против порядка, на котором основано существование демократической Европы.

Россия пытается доказать, что военная сила позволяет уничтожать независимость соседних государств, а экономические последствия агрессии можно переждать, продолжая зарабатывать на международной торговле.

И что делает Европа?

Продолжает покупать российские энергоресурсы и другую продукцию, обеспечивая российской экономике экспортные доходы.

Представим Британию в 1942 году, которая продолжает закупать германское сырье, понимая, что выручка от этих поставок помогает Германии финансировать военную машину, бомбящую британские города.

Британское правительство объясняет это экономической целесообразностью, выгодными контрактами и сложностью перехода на альтернативных поставщиков.

Звучит абсурдно.

Но именно так выглядит стратегическая близорукость, когда коммерческую выгоду рассматривают отдельно от войны, которую ведет твой противник.

Разумеется, европейская энергетика сложнее этой аналогии. Отказ от российских поставок требует времени, а зависимость отдельных стран различается. Но это объясняет сложность отказа, а не оправдывает бесконечное сохранение зависимости.

Если российские энергоресурсы можно заменить, но это не делается из-за стоимости перехода, возникает простой вопрос: сколько Европа готова заплатить за собственную безопасность и возможность своего существования? И почему она считает допустимым экономить сегодня, сохраняя ресурсы государства, которое создает угрозу завтра?

Отдельный вопрос - личные и корпоративные интересы, влияющие на политические решения. Нельзя без доказательств утверждать, что конкретные политики действуют ради личной выгоды. Но можно оценивать последствия их решений.

А последствия очевидны: европейские компании продолжают покупать российские товары, Россия получает доходы, а Украина продолжает воевать против российской военной машины.

Европа не обязана оплачивать войну России напрямую, чтобы помогать сохранять ее финансовую устойчивость. Достаточно продолжать обеспечивать ей экспортную выручку.

Откуда Россия берет деньги на войну

Российский военный бюджет опирается на три основных механизма.

Первый - внутренние ресурсы. Налоги, повышение налоговой нагрузки, сокращение гражданских расходов и перераспределение бюджета в пользу оборонного сектора.

Второй - экспорт сырья. Нефть, газ, металлы, удобрения и другие товары обеспечивают поступление экспортной выручки и помогают оплачивать импорт.

Третий - внутреннее финансирование. Государственные банки, государственные облигации и другие механизмы позволяют финансировать бюджетный дефицит и перераспределять средства внутри экономики.

Но эти источники неравнозначны.

Налоги изымают ресурсы у собственного населения и бизнеса. Государственные заимствования позволяют перераспределять средства во времени. Денежная эмиссия не отменяет ограничений реальной экономики: она не создает автоматически дополнительные производственные мощности, оборудование или технологии.

Экспорт же обеспечивает приток доходов извне и позволяет приобретать за рубежом необходимые товары, оборудование и компоненты.

Именно поэтому экспортные доходы имеют стратегическое значение.

Россия может заставить собственных граждан платить больше. Может направить на войну средства, предназначенные для здравоохранения, образования и инфраструктуры. Может увеличивать государственный долг и принуждать экономику обслуживать военные потребности.

Но все это имеет цену.

Чем дольше продолжается война, тем больше ресурсов приходится изымать из гражданской экономики. Чем меньше экспортные доходы, тем труднее одновременно финансировать войну, поддерживать экономическую стабильность и обеспечивать импорт.

Российская экономика не бездонна. Военная машина не работает бесплатно. И экспортная выручка - один из ресурсов, позволяющих ей продолжать работу.

Поэтому экономическое давление должно быть направлено не просто на снижение доходов России, а на систематическое ограничение ее способности финансировать войну и получать необходимые для нее ресурсы.

Сколько Европа продолжает платить России

По приведенным оценкам, импорт Евросоюза из России в 2026 году составляет порядка €28–31 млрд в год. Да, это не те 160 млрд евро в год, как в 2021 году. но это тоже катастрафически много. Основные категории - газ, нефть, металлы, удобрения, продукция химической промышленности, сырье и товары атомной отрасли.

Речь идет не только о газе.

Европа продолжает закупать российские энергоресурсы, отдельные виды металлов, удобрения, промышленное сырье и другую продукцию. Для некоторых товаров существуют санкционные ограничения, для других предусмотрены исключения. В отдельных отраслях быстрая замена российских поставщиков действительно затруднена.

Однако зависимость от конкретного поставщика - не природный закон. Это результат инфраструктурных, коммерческих и политических решений.

Если Европа считает Россию долгосрочной угрозой, она должна исходить из этого при формировании торговой политики.

Нельзя объявлять государство противником европейской безопасности и одновременно сохранять экономические отношения, которые поддерживают его возможности вести войну, не объясняя, почему эти отношения нельзя прекратить или существенно сократить.

Особенно показателен российский СПГ. Если данные о том, что европейские закупки в 2026 году превысили показатели 2025 года, подтвердятся при сравнении одинаковых периодов и физических объемов поставок, это станет еще одним свидетельством разрыва между политическими заявлениями и реальной практикой.

Каждая такая закупка сама по себе не определяет исход войны. Но совокупные экспортные доходы имеют значение.

Невозможно проследить каждый евро до конкретного военного заказа. Для оценки проблемы это и не требуется. Экспортная выручка поддерживает российскую экономику, укрепляет финансовые возможности государства и позволяет направлять другие ресурсы на военные нужды.

Поэтому вопрос не в том, оплатил ли конкретный европейский контракт конкретную ракету.

Вопрос в том, зачем Европа продолжает обеспечивать доходы государства, которое ведет войну против европейского порядка безопасности.

Если ответ заключается в том, что так дешевле, то это не стратегия безопасности. Это краткосрочная экономия за счет долгосрочных рисков.

Три условия победы

Я вижу три необходимых направления действий.

1. Украина должна получить возможность систематически поражать российский военный потенциал. Для этого необходимы дальнобойные средства поражения, достаточные объемы боеприпасов и возможность наносить удары по законным военным целям и инфраструктуре, обеспечивающей агрессию, в соответствии с международным правом.

Россия не должна иметь возможности вести полномасштабную войну, оставаясь в уверенности, что ее собственная военная инфраструктура и логистика находятся вне досягаемости.

Это вопрос не символического возмездия. Это вопрос способности ограничить военные возможности противника и повысить цену продолжения агрессии.

2. Европа должна прекратить финансировать российскую военную экономику через сохраняющиеся торговые связи там, где эти поставки можно заменить. Не на словах. Не в очередной декларации. Не обещаниями когда-нибудь полностью отказаться от зависимости.

Нужны конкретные решения: сокращение закупок российских энергоресурсов, устранение санкционных лазеек, контроль за обходом ограничений и диверсификация поставок критически важного сырья.

Там, где мгновенный отказ невозможен, необходимы сроки и план перехода.

Потому что отсутствие плана отказа от зависимости означает ее фактическое сохранение.

3. Российский режим должен утратить ощущение собственной неуязвимости.

Удары по военному потенциалу, способность Украины поражать законные военные цели на российской территории и разрушение мифа о защищенности российского центра власти имеют стратегическое значение. Останкино, Лубянка, Кремль. Ямальский крест.

Однако удары по Москве сами по себе не гарантируют поражения режима. Символический эффект не заменяет разрушения военных возможностей и ограничения финансовых ресурсов.

Именно поэтому все три направления должны действовать одновременно.

Военное давление без экономического истощения оставляет России возможность восполнять потери.

Экономическое давление без достаточной военной поддержки Украины не останавливает агрессию автоматически.

А символические удары без системного ослабления режима могут дать громкий эффект, не изменив его способности продолжать войну.

Победа требует не одного решающего удара, а лишения противника возможности восстанавливать свою военную машину.

Европа до сих пор не поняла, что поставлено на карту

Главная ошибка европейских элит - стремление разделить экономику и безопасность, как будто это независимые сферы. Под угрозой потери власти, Назарбаев понял последствия этой ошибки еще в начале 2000х годов, в ходе противостояния так называемым "младотюркам", и к концу десятилетия узурпировал и "приватизировал" практически всю экономику Казахстана, переписав ее на свои кошельки и семью.

В краткосрочной перспективе российский газ может быть выгоден. Российское сырье может быть удобно для промышленности. Отказ от привычных поставщиков может создавать дополнительные расходы.

Но стратегические решения нельзя оценивать только по текущей цене товара.

Если государство использует военную силу для разрушения европейской безопасности, его экономические отношения с Европой перестают быть исключительно коммерческим вопросом.

Они становятся частью вопроса безопасности.

Пока Европа рассматривает торговлю с Россией как обычный бизнес, Россия получает возможность рассматривать европейский рынок как источник доходов, несмотря на войну.

Это противоречие должно быть устранено.

Иначе европейская политика будет выглядеть следующим образом: сегодня европейские правительства осуждают российскую агрессию, завтра компании заключают новые контракты, послезавтра политики объявляют очередной пакет поддержки Украины.

При этом экономические механизмы, позволяющие России продолжать войну, сохраняются.

Так нельзя выиграть долгосрочное противостояние.

Демократия не гарантирует победы автоматически. Открытые общества могут быть нерешительными, медленными и подверженными влиянию краткосрочных интересов. Их преимущества в науке, технологиях, экономике и свободе не превращаются в стратегическое преимущество сами собой.

Для этого необходима политическая воля.

Европа должна решить, что для нее важнее: сэкономить на поставках сегодня или сократить возможности государства, которое создает угрозу ее безопасности и возможности существования на годы вперед.

Это не выбор между бесплатной безопасностью и дорогим отказом от российских ресурсов. Бесплатной безопасности не существует.

Это выбор между контролируемыми издержками диверсификации сегодня и риском гораздо более серьезных издержек в будущем.

Смерть Кощеева - в его игле

Я по-прежнему высоко оцениваю стратегическое мышление Фельштинского. Но именно стратегическое мышление требует смотреть дальше очередного удара и очередной военной кампании.

Москва важна. Военная инфраструктура России важна. Дальнобойное оружие важно.

Но необходимо задать главный вопрос: на какие средства Россия будет восстанавливать разрушенное, производить новое оружие, закупать компоненты и продолжать войну?

Пока сохраняются источники финансирования, режим будет искать способы компенсировать потери. Пока остаются возможности получать необходимые ресурсы через международную торговлю, он будет перестраивать цепочки поставок. Пока европейские государства продолжают покупать российские энергоресурсы, Россия сохраняет часть доходов, которые могли бы быть ограничены политическими решениями Европы.

Поэтому лишение российского режима источников финансирования - не второстепенная экономическая мера. Это необходимая часть стратегии победы.

Недостаточно уничтожать оружие. Нужно лишить противника возможности производить новое. Недостаточно ослаблять военную машину. Нужно лишать ее ресурсов для восстановления.

Европа должна перестать действовать так, будто экономическая выгода от торговли с Россией существует отдельно от последствий российской агрессии.

Каждый сохраненный торговый канал нужно оценивать с точки зрения его реального вклада в экономическую устойчивость российского государства, возможности его замены и долгосрочных последствий для европейской безопасности.

И если поставки можно заменить, а их сохранение объясняется преимущественно краткосрочной выгодой, продолжение такой торговли требует политического объяснения.

Нельзя одновременно ждать от Украины победы (хотя Европа боиться этой победы так же как и США) и игнорировать собственные решения, которые помогают противнику сохранять ресурсы для войны.

Нельзя называть Россию угрозой европейской безопасности и при этом делать вид, что отношения с ее экономикой - всего лишь бизнес.

И нельзя рассчитывать на поражение военной машины, если не предпринимаются последовательные усилия, чтобы ограничить ее финансирование.

Смерть Кощеева - в его игле. А игла - в источниках его силы.

И пока Европа не решится последовательно перекрывать эти источники, разговоры о стратегическом поражении российского режима будут оставаться неполными.

Свобода, демократия и процветание не защищают себя сами. Их нужно защищать решениями, которые соответствуют масштабу угрозы.

Иначе однажды может оказаться, что Европа сэкономила на газе, но заплатила за эту экономию собственной безопасностью.